Т.н. активист «Русской весны» Виталий Чернышев, представитель российского гуманитарного фонда им. Святителя Тихона в «ДНР»:
«В 2014-м, в самом начале «Русской весны», я был одним из комендантов в Донецкой обладминистрации, старшиной подразделения «Беркут». Воевал в Иловайске, Дебальцево, в аэропорту. Когда увидел начинающийся беспредел: «отжимы», бандитизм, воровство и т.д. — решил заниматься гуманитарной помощью.
В 2015 году в здание фонда им. Святителя Тихона пришли сотрудники МГБ. Отмародерили несколько машин продовольствия, одежду, лекарства, большая часть которых предназначалась детскому дому. Там же находились две фуры медицинского оборудования из Германии. Всего забрали имущества больше, чем на 3 миллиона долларов. Насколько я понимаю, их целью был и захват самого здания.
Меня обвинили в шпионаже в пользу… России. Поместили в ИВС. Били, надевали целлофановый пакет на голову, делали «ласточку» (связывали за спиной ноги с руками), сломали ребра, размозжили пальцы на ноге, выбили стволом пистолета зубы, сделали сотрясение мозга. Пытал меня в 410-м кабинете МГБ мой старый знакомый Сергей Куркчи с позывным «Грек», с которым у меня случился конфликт в Донецке весной 2014 года.
С ним вместе «работал» человек, открыто говоривший, что недавно перешел на сторону «ДНР», а раньше служил в СБУ. Они требовали выдать какую-то взрывчатку. Грозились расстрелять за то, что слишком много знаю. Через два месяца выпустили. Но прямо на пороге снова арестовали, предъявив обвинение в хранении специальной аппаратуры, позволяющей незаметно производить аудио и видео: часы и ручка со встроенными камерами. Такие можно купить в ларьке. Приговорили к году заключения. В тюрьмах я встречал граждан России и Грузии. Через день после освобождения на меня было покушение. Погиб мой товарищ. И я срочно уехал в Россию.
В каждом подразделении есть свой подвал, где люди содержатся сколько угодно долго без суда и следствия.Там же могут бессудно расстрелять.
Один такой подвал есть в донецком телецентре (здесь располагается служба безопасности подразделения «Оплот»), другой — по адресу ул. Куприна, 292, где беспредельничало одно из спецподразделений «Царя» (министра обороны «ДНР» Владимира Кононова)».
Людмила Чайковская, занималась поставками т.н. гуманитарной помощи. Дважды становилась жертвой похищения:
«До начала войны я работала старшим инспектором пожарной охраны в исправительной колонии № 33 Донецкой области. В 2015 году начала заниматься поставками в Донбасс гуманитарной помощи в фонде им. Святителя Тихона. 6 февраля мы привезли в Донецк на стареньком «Москвиче» очередной груз гуманитарки. Во время передачи детских медикаментов на Центральном рынке города нам устроили «маски-шоу». Забрали имущества на несколько сотен тысяч рублей. В дальнейшем выяснилось, что это было подразделение «Чемпиона», относившееся к минобороны «ДНР».
Пристегнули наручниками в помещении с бассейном. Так я провела больше месяца. Было очень холодно. В туалет водили дважды в день. Обещали навсегда разлучить с детьми. Поднимали на дыбу. Похитителей интересовал один вопрос: «Где деньги? » Якобы мне должны были перевести крупную сумму денег. Реально речь шла о 100 тысячах рублей. Но в фантазиях похитителей рубли превратились в евро, а потом и сумма выросла до двух миллионов.
Через некоторое время туда же привезли и тех, кто был источником ложной информации, — россиян Алексея и Елену. Там же находился и немец Алекс Аланг 1981 года рождения, приехавший на могилу дедушки с тысячей евро в кармане. Его очень сильно пытали. Заставляли признаться, что шпионил на украинскую сторону. 11 марта мне удалось бежать. Но все мои документы остались у похитителей. А в «ДНР» это смерти подобно.
Договорившись о помощи со знакомыми в МГБ и полиции, 25 марта я туда вернулась. Меня снова посадили. Когда МГБ попыталось провести операцию по спасению, похитители пообещали подставить меня под пули. После очередной попытки побега меня пристегнули в ангаре к железной лестнице самозатягивающимися наручниками (у Людмилы на руках остались шрамы. — А.Г.). Руки страшно опухли. 16 июня я сбежала из окна по антенному кабелю.
В начале осени я узнала, что нахожусь на 5–6 неделе беременности. А 14 сентября в фонд приехали эмгэбэшники за Виталием Чернышевым. Я испугалась, что Виталия никто больше не увидит, и потребовала, чтобы меня взяли тоже. Тогда мне за компанию предъявили сначала шпионаж в пользу России, а потом и «незаконный оборот специальных средств, предназначенных для негласного получения информации».
Хотя я представила справку о беременности, в ИВС запрещали получать со свободы посылки с теплыми вещами. Я мерзла и волновалась так, что в итоге потеряла ребенка.
Пришлось пойти на сделку со следствием и признать вину. Приговорили к году. Выпустили только 11 ноября 2016 года. Наконец-то я смогла сделать паспорт и выехала в Россию. Подала документы на убежище. Но мне отказали. Объяснили, что никакой угрозы моей жизни в «ДНР» нет. Сейчас пытаюсь опротестовать этот отказ».
