А вот, собственно, и реквием по российской либеральной журналистике. То есть российской она, разумеется, осталась, но либо слово "либеральный" придётся признать неприличным (чего, собственно, многие годы и добивается политическое руководство Мордора), либо теперь надо использовать какое-то другое слово.
Я хотел бы снабдить этот весьма выразительный текст несколькими комментариями. Кто я такой, чтобы комментировать? Да читатель же!
Итак, порция риторических вопросов в середине текста:
"...недостаточно ли было накрыть организатора на этапе подготовки убийства и выведать у него всю информацию?".
Павел Каныгин, разумеется, имеет большой опыт оперативной работы в спецслужбах. И этот опыт ему подсказывает, как лучше действовать в той или иной ситуации -- даже если подробности ему по-прежнему неизвестны. А я задумался над теми способами, которыми предполагается "выведать всю информацию" у человека, не схваченного с поличным.
"И кто тот таинственный заказчик в российском правительстве, с чьим именем так бережно и дипломатично вдруг обходится украинская сторона? Не правильней было бы прямо сейчас озвучить имена и объявить их в международный розыск по линии Интерпола? Ведь разве не это могло бы стать неопровержимым доказательством очередного факта российской агрессии?".
Оставим в стороне предполагаемую способность Интерпола с бухты-барахты начать преследование любого российского чиновника (или это не имена "заказчиков в правительстве" надо было озвучить?) и сосредоточимся на "неопровержимых доказательствах". Мы уже неоднократно видели, что неопровержимых доказательств не существует: просто потому что некоторая -- достаточно значительная, надо заметить -- часть политиков и государственных служащих выработала у себя ценную способность опровергать практически любые доказательства. Кстати, когда их ловят за руку, они имеют привычку говорить, что их не так поняли и вырвали из контекста.
Продолжим:
"Еще до того как силовики раскрыли инсценировку убийства, журналисты сразу нескольких изданий, объединившись, начали свое расследование трагедии. Первым делом репортеры собрали данные о близлежащих камерах видеонаблюдения. Важно было также опросить соседей Аркадия, попасть в саму квартиру — на место убийства, в морг и поговорить с женой. Однако во всех этих случаях добыть существенную информацию нам не удалось. Жена заявила о том, что физически не в состоянии общаться (позже оказалось, что она все знала), квартира была опечатана следователями, а соседи отказывались разговаривать со словами: «Все равно все наврете»".
Надо полагать, расследования спецслужб не является достаточным, если не подкреплено самостоятельным журналистским расследованием. То есть журналисты не должны искать там, где спецслужбы не хотят искать, а должны ̶п̶у̶т̶а̶т̶ь̶с̶я̶ ̶п̶о̶д̶ ̶н̶о̶г̶а̶м̶и̶ ̶у̶ ̶п̶р̶о̶ф̶е̶с̶с̶и̶о̶н̶а̶л̶о̶в̶ дублировать работу спецслужб, то есть превращаться в любительские филиалы тех же спецслужб? Или альтернативные спецслужбы, которые выдают альтернативные результаты расследований? Но как же тогда бороться с "альтернативной реальностью", если вы сами же её пытаетесь создавать? И, разумеется, к тому, почему соседи отказывались говорить с (российскими?) журналистами и какие слова при этом говорили, я бы на месте журналистов прислушался более внимательно. Представление о том, что журналисты "всё наврут", увы, становится всё более устойчивым.
Ну, ещё немного потерпеть:
"Сам собой встал вопрос доверия к власти (пусть и не в самом надежном регионе мира). Однако куда больше меня лично волнует вопрос доверия к медиа, задача которых выступать супервайзерами этой самой власти и подвергать сомнению каждый ее шаг. Хотя никто не ожидал, что глубина «функциональных» сомнений должна быть столь огромной. А степень недоверия всех ко всем — такой пугающей".
Интересно, откуда у человека, живущего в современной России, может вообще возникнуть вопрос о доверии к власти? Когда в последний раз он в реальности сталкивался с властью, которой можно было бы доверять? Особенно на верхних её этажах. Вопрос доверия к медиа -- куда более серьёзный, разумеется. Возможно, в Штатах медиа и выступают в качестве "супервайзора" (почему не "супервизора", кстати -- что за низкопоклонство перед говорящими на английском?), но в России-то ситуация иная. Боюсь, что Павел Каныгин исходит из сугубо теоретических представлений о том, как должны действовать журналисты в гипотетических "нормальных" условиях. Но вот вывод о тотальном недоверии он делает именно то, которого от него и хотят спецслужбы. Только не украинские. Потому что в Украине спецслужбы всё-таки не управляют государством.
"Многие пишут, что 30 мая Аркаша умер как журналист — нарушил этику профессионала, вступив в беспрецедентную в истории коллаборацию с секретными службами. Мне кажется, проблема еще и в другом. Умерли как журналисты мы, а Аркаша просто ознаменовал начало новой и довольно мерзкой эры в нашей профессии, где даже подтвержденная смерть человека будет подвергаться сомнению и становиться частью спектакля, едва отличимого от реальности".
Вообще-то Бабченко давно уже не журналист, а публицист (ИМХО, разумеется), но в истории журналистики действительно началась новая эра. То есть вначале возникло новое информационное пространство, а уже потом до представителей традиционной журналистики начало доходить, что в этом пространстве они уже не обладают монополией на право превращать информацию в новости. Но всё-таки стараются:
"...сами того не понимая, украинские спецслужбы и наш друг Аркадий Бабченко развернули теперь все эти вопросы на 180 градусов. Если они и хотели перехитрить и переиграть Москву (на ее же поле), то на деле вышло, что оказали ей невероятную услугу".
Я бы это прочёл немного иначе: "А давайте-ка интерпретируем происходящее таким образом, что украинские спецслужбы и Аркадий Бабченко, во-первых, сами не понимали, что делали, и во-вторых, что они "на самом деле" работали не в своих интересах, а в интересах Москвы". Ну, давайте себе представим эту спецоперацию вот таким образом. Ведь можно же, правда? Да, товарищ подполковник?
Оригинал публикации прилагается. Извините.
